ГлавнаяГероиКоролева Гуля


Королева Гуля

Королева Гуля

«Гулей прозвали ее, когда ей не было еще и года. Лежа в кроватке, она улыбалась всем, и целый день в комнате только и слышалось:  

– Гу-гу. От этого гортанного голубиного воркованья и пошло имя: Гуленька, Гулюшка. И никто уже не вспоминал, что настоящее имя Гули – Марионелла».

Биографическая справка героя:  

Родители: 

«[Мама] Зоя Михайловна шла не спеша, а Гуля то убегала от нее вперед, то возвращалась назад, чтобы задать маме какой-нибудь вопрос» 

«Слово «МОПР» Гуля слышала еще в раннем детстве. Не понимая, что это значит, она уже знала, что мама работает в каком-то МОПРе, а когда подросла, то уже стала понимать, что это значит «Международная организация помощи борцам революции». 

«Незадолго до ее отъезда приехал в Одессу [отец] Владимир Данилович Королёв». 

Характер и внешность:  

«Им нравилась резвая веселость Гули, лукавый свет ее серых глаз, ее необыкновенная живость». 

«Среди ее мягких льняных кудрей чуть темнела на затылке прядь каштановых волос». 

«…Ваша дочь – даровитая и хорошая девочка…– писала Ольга Павловна. – Все у нас ее очень полюбили – и воспитатели, и дети». 

«Очень любит коллектив и пользуется любовью товарищей». 

«Муся с улыбкой смотрела на Гулю и думала: «Интересный характер – порывистый, горячий, деятельный». 

Увлечения:  

«Гуля всегда любила животных….». 

«Больше всего Гуле нравились книжки о путешествиях». 

«А у меня тысяча желаний. И больше всего мне хочется участвовать в каком-то трудном, серьезном деле, хочется бороться, встречаться с разными людьми, ездить и ходить по нашей стране. 

– Ты, Гуля, ужасно любишь жизнь. Вот в чем дело! 

– Да, правда, люблю». 

Детство:  

«Гулю отдали в детский сад». 

«Ей нравилось также строить на полу из кубиков разные дома и башни. И плохо приходилось тем ребятам, которые осмеливались разрушить ее сооружение. Вся красная от обиды, она вскакивала и награждала своего сверстника такими тумаками, что он поднимал рев на весь детский сад. Но все же ребята любили Гулю и скучали, если она не приходила в детский сад». 

Школа:  

«Она давно уже умела читать – чуть ли не с пяти лет…». 

«В первом классе Гуля оказалась выше всех ростом, хоть и моложе всех по возрасту». 

«Ей очень нравилось в школе…». 

«<…> Гулю приняли в пионеры». 

Друг детства: 

«Дружба Эрика и Гули началась еще с тех пор, когда обоим было всего по три года. Впрочем, в те времена Гуля нередко обижала Эрика. <…> Но чаще случалось, что Гуля отдавала Эрику свои игрушки. Она даже подарила ему своего любимого клоуна Пафнутия Ивановича. Потом они с Эриком поступили в разные школы и стали видеться реже. Но все же они всегда жили в одном городе». 

Съемки в кино: 

«Кинооператору привезли Гулю на Трубную площадь, потому что в этот день они снимали картину “Каштанка” по рассказу Чехова. <…> Спустя несколько дней Гуле Королёвой прислали из кинофабрики ее первый заработок – два рубля». 

«К большому, широкому подъезду многооконного дома подкатил легковой автомобиль. Это в студию кинофабрики привезли пятилетнюю Гулю. <…> На фабрике ставили в то время картину «Бабы рязанские. <…> Спустя несколько месяцев после окончания картины режиссеры подарили Гуле ее портрет в роли самой маленькой из рязанских баб. На этом портрете была надпись: Талантливейшей актрисе от благодарных режиссеров». 

«Шла съемка картины “Дочь партизана”. Василинкой была Гуля». 

«А вслед за этим ее опять вызвали в Киев, где в то время начиналась работа над новой картиной для детей, под названием “Солнечный маскарад”». 

Первая высота: 

«Гуле пришлось приняться за трудную, серьезную работу. В картине была сцена, где Василинка верхом на лошади берет препятствие. Для того чтобы сыграть эту сцену, Гуле пришлось научиться ездить верхом – в седле и без седла. <…> А когда Гуля научилась ездить и шагом, и рысью, и галопом, на дорожке парка поставили высокий барьер. <…> Смело и весело уселась Василинка в седло. Сивко сразу бросился вперед, но перед самым барьером шарахнулся куда-то в сторону. Гуля еле удержала его. Сивко брыкался, мотал головой, кусал удила. <…> У Гули закружилась голова. Она судорожно вцепилась в поводья. <…> Гуля ничего не слышала. Стиснув зубы, сжавшись словно пружина, погнала она коня галопом. Доскакав до барьера, она дала шенкеля, конь, не успев опомниться, сделал прыжок, и Гуля, точно на крыльях, взлетела куда-то вверх. Секунда – и конь снова плавно бежал по дорожке. Барьер был взят. Так двенадцатилетняя Гуля взяла первую высоту в своей жизни». 

Вторая высота: 

«Несколько месяцев боролась Гуля с географией, историей, алгеброй, а главное – с собой. <…> И вот наступил день экзамена. <…> Домой она влетела, как буря. 

– Мама! «Отлично»! – крикнула она ещё с порога. <…> 

– …Ну вот, я испугалась да со страху и расхрабрилась. Взяла второй барьер. 

– Этот барьер, Гуленька, повыше прежнего. А дальше будут и еще выше». 

Третья высота: 

«Но в эту минуту дверь приоткрылась, и в класс заглянула Муся Лебедева, комсорг школы. 

– А, Гуля Королёва! – сказала она. – Я тебя ищу. Мне как раз нужно с тобой поговорить <…> 

– Дело вот в чём, – начала она как будто сухо и деловито, – мы заметили, что ты за последнее время сильно изменилась, Королёва…. Стала по-настоящему работать над собой, сознательнее к себе относиться… Ну, в общем, мы считаем тебя вполне достойной быть в комсомоле». 

«– Ой, Фросенька, как я рада, прямо-таки счастлива! Понимаешь, приняли в комсомол. Мне будут поручать всякие дела, очень ответственные. И, если я не справлюсь, будет ужасно стыдно». 

«А сейчас я иду в бассейн. <…> Она пошла вверх по лестнице. Вот площадка высотой в три метра, с которой Гуля еще недавно училась прыгать, вот следующая – пятиметровая. Значит, еще выше. «Ух, как высоко! – подумала Гуля. – Убьюсь!» Сердце у неё замерло, когда она взглянула с восьмиметровой вышки вниз. <…> “Я сказала им в райкоме, что постараюсь совершить смелый поступок, – мелькнуло у нее в голове, – а теперь „не могу“… Нет, стыдно. Не боюсь!” И, зажмурив глаза, она опять разбежалась по площадке, подпрыгнула и снова полетела, как птица, с распростертыми, будто крылья, руками. Она летела всего несколько секунд, но эти секунды показались ей бесконечно длинными. <…> Гуля снова поднялась на восьмиметровую площадку и уже без всякого страха, словно у нее и на самом деле крылья выросли, легко оторвалась от дощатого помоста и прыгнула вниз, в прозрачную воду». 

Муж: 

«Гуля перешла на второй курс Гидромелиоративного института. Она была уже замужем за тем самым хлопцем, который так замечательно рассказывал ей о пустынях. Это его – Сергея, Сереженьку, Серьгу – не хотела она назвать в ту памятную лунную ночь, когда они вдвоем с Миррой бродили по дорожкам сада. Сергей был такой же заядлый спортсмен, как и она сама». 

«– Ну, я пошел, – сказал Сергей и взял свою кепку, будто собираясь в институт, на лекцию. 

– В военкомат? – спросила Гуля. 

Сергей кивнул головой и, поцеловав ее, вышел». 

«…Ваш муж, – написано было в письме, – убит осколком вражеского снаряда в висок. В его комсомольском билете мы нашли вашу фотокарточку…». 

Война: 

«Настал июнь сорок первого года». 

«Поздней ночью, пробираясь во мраке по пустынным улицам, Гуля с матерью уходила из родного города. <…> Через час далеко на восток уходил эшелон Украинской Академии наук. С этим эшелоном уезжала и Гуля». 

ЁЖИК: 

«Но разве уехала бы она отсюда далеко в тыл, если бы не ребенок? Она взяла бы в руки винтовку – стрелять она умеет – и вместе с Сергеем пошла бы на фронт. <…> Гулин ребенок впервые открыл глаза в далеком от фронта городе – в столице Башкирии, Уфе. Там он и провел свою первую зиму. <…> В одной из комнат трехэтажного белого дома сидит на кровати Гуля. Рядом на подушке лежит ее маленький сын. Она теребит его светлый хохолок, за который он, ее маленький Саша, получил прозвище “Ёжик”». 

Работа в госпитале: 

«Легко, одним духом, взбежала она по ступенькам лестницы военного госпиталя. Она работала здесь уже второй месяц. <…>…ей поручили пока только читать раненым газеты и журналы да писать за них письма». 

«Шли дни. Зима уже была на исходе. Гуля работала не покладая рук. Ее можно было видеть всюду – и в библиотеке за стойкой, и в перевязочной, где, наклонившись над раненым, она осторожно накладывала повязку, и на ярко освещенной эстраде госпитального клуба, когда, сняв халат, она в своем коричневом бархатном платье читала стихи людям с забинтованными головами, с руками на привязи, с ногами в лубках». 

«С каждым днем у нее крепла уверенность в том, что ее место там, где идут самые жаркие бои, – на передовой линии фронта». 

«…И вот все уже позади. Гулю зачислили в медико-санитарный батальон и к тому же приняли в агитбригаду политотдела дивизии как артистку. Она едет на фронт вместе с агитбригадой». 

Приказ: 

«…10 июля – командовавший Первой резервной армией генерал Чуйков объявил приказ, полученный из Ставки Верховного Главнокомандования: немедленно двинуться в район Волги». 

«Дивизия получила новую боевую задачу: создать оборону на рубеже реки Солон – от хутора Верхне-Солоновского до хутора Пристеновского. И вскоре здесь, на дальних подступах к городу, завязались бои, которые переросли к осени в длительную, тяжёлую, упорную, кровопролитную битву». 

«… с первых же дней Гуля стала проситься на передовую. <…> И, наконец, она добилась своего». 

«Гуля целиком ушла в свои повседневные заботы. Она подбирала и укладывала на носилки тяжело стонущих или впавших в забытье людей, перевязывала, обмывала их, осторожно снимала с них одежду, превратившуюся в окровавленное тряпье». 

«Не одну жизнь спасла Гуля <…> не один раз переплыла она Дон, переправляя раненых с одного берега на другой под непрерывным обстрелом. Но не думала Гуля в эти грозные дни и ночи, что со временем приказ по 214-й дивизии, подписанный командиром Бирюковым, о зачислении Марионеллы Королёвой почетным красноармейцем 780-го стрелкового полка будет храниться в музее. Не думала Гуля, что ее работа в бою, которую она считала только работой, будет признана подвигом. “Во время боевых действий эта бесстрашная комсомолка спасла жизнь 100 бойцам и командирам. В период переправы через Дон товарищ Королёва переправила на восточный берег, оказала первую помощь и отправила в санчасть 60 бойцов и командиров”». 

«Гулю приняли кандидатом в члены партии. Это было для нее большим и радостным событием. Много раз перечитывала она боевую характеристику, которую дал ей, рекомендуя ее в партию, командир батальона: 

“…Комсомолка Королёва личным примером храбрости и геройства вдохновляет бойцов на новые и новые подвиги”». 

Награда: 

«– Сержант Королёва? – услышала она знакомый голос одного из офицеров первого батальона, Троянова. – С двойным праздником поздравляю. 

– Спасибо, товарищ старший лейтенант….  Только почему же с двойным? – спросила Гуля. 

– А как же! С годовщиной Октября и с орденом! 

– С каким орденом? 

– Боевого Красного Знамени». 

Боевой приказ: 

«Части 214-й дивизии, стоявшие против излучины Дона, вместе со всей Донской армией ждали приказа о наступлении. Предстояло прорвать вражеские позиции, на укрепление которых противник затратил три месяца. <…> Ключом этой обороны была высота 56,8». 

«Командир батальона Плотников бережно распечатал доставленный пакет и с каким-то особенным вниманием прочел бумагу <…> 

– Нам нужно взять, – негромко и веско говорил он, – один из главных опорных пунктов противника: высоту 56,8. Опираясь на эту высоту, мы должны будем обеспечить дальнейшее продвижение батальонов и выполнение задач полка…». 

«Так говорил командир батальона. Все понимали, что этот приказ – только частичка той большой задачи, которая стояла перед нашими войсками, сосредоточенными между Доном и Волгой. А эта большая задача заключалась в том, чтобы окружить трехсоттысячную армию противника, замкнуть стальным кольцом вражеские силы, а затем их ликвидировать. От этого наступления зависело все – не только судьба Волги, к которой рвался враг, но и судьба всей нашей Родины». 

Четвертая высота: 

«Было семь часов утра. <…> Бой не утихал ни на одну минуту. Он шел за каждый окоп, за каждый метр траншеи и хода сообщения. <…> Гуля то перевязывала раненых, то бок о бок с бойцами била по врагу из автомата. А немцы все усиливали огонь и с каждой минутой все ближе подступали к позициям, которые мы только что успели занять. Но что это значит? Оторвавшись на мгновение от автомата, Гуля увидела группу наших бойцов, отходивших по склону высоты. “Неужели не выдержали? Отступают?” – подумала Гуля. Она не успела разобраться в том, что происходит, и скорей почувствовала, чем осознала самое важное: немцы рядом и вот-вот займут отвоеванный с таким трудом участок. Она выбежала по ходу сообщения из траншеи, бросилась бойцам наперерез и закричала задорно, уверенно, даже повелительно, будто давно привыкла командовать: 

– Товарищи, за мной!  

Люди остановились. 

– За мной, товарищи! – еще раз крикнула Гуля и побежала вперед, не чувствуя под ногами земли и еще не зная, следуют ли за ней те, кого она позвала за собой. И вдруг она услышала позади тяжелый топот ног. Рослый боец с винтовкой наперевес обогнал ее, за ним другой, третий… Вместе с ними она ворвалась в окоп, который уже успели занять немцы». 

«…Гуля бросилась опять к пулемету. Меткой очередью остановила она тех, что подбирались с ее стороны. Немцы залегли. Но вот пулеметный диск кончился. Она пошарила вокруг себя и поняла: стрелять нечем. Вся надежда на гранаты. Гуля вырвала гранату из-за пояса. Крепко сжала ее в руке и приготовилась…<…> И в этот миг она почувствовала, что левая рука у нее стала немая, тяжелая, словно не своя, и рукав наполнился чем-то горячим и липким. Закружилась голова. 

“Только бы не упасть!” Гуля стиснула зубы, еще крепче зажала ручку гранаты и, подпустив немцев поближе, метнула ее. Хорошо!.. Точно!.. 

Гуля вытащила вторую гранату, последнюю. Эту уже нельзя было бросать – ее нужно было оставить для себя, чтобы не сдаться врагу живой… <…> И опять какой-то стремительный порыв словно подхватил Гулю. Она забыла боль, усталость, страх – все на свете. 

– Товарищи! – закричала она и словно издали услышала свой сильный и звонкий голос. – Я – первая на штурм! Кто за мной? В атаку, вперед! За Родину! 

– Вперед! – подхватил один голос. 

– За Родину! – гулко отозвались десятки голосов. Гуля, нагнувшись, пробежала несколько шагов и вдруг будто споткнулась, поднялась и снова упала». 

«Уже похолодевшую Гулю бережно положили на плащ-палатку, а вокруг всё так же гремел бой за высоту. 

– Прощай, Гуленька…– сказал Троянов и, обернувшись, крикнул: – Товарищи! Наша Гуля убита. Отомстим за нее! И все, кто был вокруг, ринулись на врага. Бой за высоту разгорелся с новой силой. 

Дружным, единым натиском высота 56,8 была вновь взята, отвоевана, оплачена кровью – последняя высота в Гулиной жизни». 

«…– Кто бы мог подумать, – сказал он, – что в этой молодой женщине, почти девочке, таится такая сила – сила любви и ненависти, такое поистине величайшее геройство? Гуля Королёва, товарищи, вынесла с поля боя более ста раненых бойцов и командиров, и она же вместе с бойцами на высоте 56,8 штурмом брала немецкие окопы! В тяжелый момент боя за эту высоту, обагренную кровью, она подняла оставшееся без командира подразделение и повела его в атаку…».

После войны: 

Ежик: «А сейчас он уже, конечно, давно не Ёжик. Саша живет в Киеве. Окончил медицинский институт». 

Эрик: «Товарищ Гулиного детства Эрик Бурин – кавалер многих орденов. Он прошел боевой путь от Волгограда до Праги». 

Памятник Гуле: Под Волгоградом, недалеко от хутора Паншино, вблизи той возвышенности, которая называлась в военное время высотой 56,8, высится памятник. С медальона обелиска смотрит на нас милое, родное нам всем лицо Гули, а ниже, под медальоном, вырезана на камне надпись: 

ВЕЧНАЯ СЛАВА ГЕРОЯМ, 

ПАВШИМ В БОЯХ ЗА РОДИНУ 

У памятника часто собираются юноши и девушки, приходят сюда и дети. Каждому хочется принести к подножию памятника живые цветы, молча постоять здесь и подумать… 

В хуторе Паншино есть библиотека имени Гули Королёвой. И каждый, кто переступает порог библиотеки и уносит с собой книгу, тоже поминает добрым словом Гулю Королёву, отдавшую свою молодую, прекрасную жизнь за то, чтобы жизнь продолжалась».

 

Составитель: Шлопак Татьяна Петровна, 

заведующий отделом досуга и культурных программ 

ГКУКВО «Волгоградская областная детская библиотека